В начале XIX века Грузия становится частью Российской империи, и это оказывает огромное влияние не только на социально-политическую жизнь древней страны, но и полностью меняет картину культурной жизни всего Кавказа. Вектор миграционных процессов на территории Российской империи смещается к югу – на Кавказ устремляется множество народа: идет война, и империя направляет на юг военные полки; кто-то едет сюда по приказу императора для того, чтобы принять участие в управлении краем; кто-то в надежде поправить свое материальное положение – «за чинами», ведь продвинуться по службе вдалеке от центра было гораздо легче; не говоря уже о ссыльных, картографах, церковных деятелях и тех, кто путешествовал в поисках новых впечатлений и вдохновения… А впечатлений, конечно же, было немало. Кавказ оказался совершенно новым непривычным миром. Здесь все было не так как дома – другая природа и климат, другие нравы и обычаи местных народов (иные приоритеты ценностных ориентаций), даже продукты и кухня были здесь непривычными. И все это нашло отражение в донесениях, отчетах, путевых заметках, дневниковых записях, письмах и, конечно же, в публицистике и художественной литературе.

Это было 50 лет назад. 27 сентября 1970 года Народному артисту Грузии Мавру Пясецкому исполнилось 60 лет. Известный и горячо любимый публикой артист не успевал принимать поздравления. Со всех концов Советского Союза прибывали письма и телеграммы от друзей и почитателей. Адрес, между прочим, был очень простой: Тбилиси, театр имени А.С. Грибоедова, Мавру Яковлевичу Пясецкому. И все послания дошли, ни одно не затерялось! Чуть позже, 8 февраля 1971 года, на торжественном вечере в Грибоедовском театре, посвященном 60-летию артиста и 40-летию его сценической деятельности, со сцены зачитывали некоторые из сотен поздравлений. «Дорогой мой Маврик! Я от души поздравляю тебя с такими приятными датами – 60 и 40! Вспоминаю далекие годы, когда ты пришел в наш театр молодым актером, какая у нас тогда была прекрасная творческая и дружеская обстановка и какие хорошие и нужные спектакли удавалось создавать нашему коллективу грибоедовцев. Рад, что ты творчески и полноценно прошел свой актерский путь и закономерно пришел в режиссуру. Напиши, как пройдет твой юбилей, думаю, общественность тепло отметит твою огромную работу в русском театре в Тбилиси», – Константин Шах-Азизов.

Имя Всеволода Мейерхольда сегодня и всегда – синоним смелого театрального эксперимента, неутомимого творческого поиска и занимает особое место в истории мировой режиссуры первой половины XX столетия. Оно вписано и в историю театра Грузии. В фойе большого зала Тбилисского государственного академического русского драматического театра имени А.С. Грибоедова висит мемориальная доска, посвященная великому реформатору сцены. Ведь режиссер оставил заметный след в культурной жизни Тифлиса начала XX века, способствовал формированию новой театральной эстетики и вкусов грузинской публики.

Пребывание Михаила Лермонтова на Кавказе в 1837 году продлилось с апреля по декабрь. Непосредственно в Грузии поэт провел чуть более полутора месяцев – вторую половину октября, весь ноябрь, и выехал в Россию в начале декабря. Но каким поэтическим подарком стал для него этот край! Именно здесь началась творческая зрелость поэта. Неспроста зоркий и чуткий Виссарион Белинский писал о Лермонтове, что Кавказ сделался «его поэтическою родиною, пламенно любимою им», что «на недоступных вершинах Кавказа, венчанных вечным снегом, находит он свой Парнас; в его свирепом Тереке, в его горных потоках, в его целебных источниках находит он свой Кастальский ключ, свою Ипокрену», что «юный поэт заплатил полную дань волшебной стране, поразившей лучшими, благодатнейшими впечатлениями его поэтическую душу. Кавказ был колыбелью его поэзии, так же, как он был колыбелью поэзии Пушкина, и после Пушкина никто так поэтически не отблагодарил Кавказ за дивные впечатления его девственно величавой природы, как Лермонтов».

Колхида, древнейшее царство на берегу Черного моря, была первым государством, расположенным на территории Грузии, в ее западной части, образованным племенами колхов. В античном мире считали, что эта далекая и загадочная земля находится на краю света и солнце садится именно в Колхиде, а правят в ней потомки бога солнца Гелиоса. Туда за золотым руном отправились аргонавты, в горах Колхиды был прикован титан Прометей. Колхида, называемая ныне Аджарией, когда-то была малозаселенной окраиной Османской империи, царством болот. Вот как ее описывал великий Константин Паустовский в повести «Колхида»: «Вся страна представляет собой зеркало болот. Откуда здесь болота? Прежде всего – нет стока. Потом вечные дожди и переливы рек через берега. Страна плоская как тарелка… Из-за болот здесь страшная бедность растительных форм: ольха и опять ольха, будь она проклята! …

«Я вижу лица, множество лиц – вас, знакомые и незнакомые, вас, прохожие, которые узнают меня по походке. Ради вас я пою, нередко из последних сил, и ради вас я готова умереть на сцене. Это моя исповедь. И все, чего я хочу, – чтобы услышавший меня сказал: «Ей многое простится, потому что она много любила», – финальные слова монолога из спектакля «Эдит Пиаф», в котором народная артистка Грузии Нелли Килосанидзе сыграла одну из лучших своих ролей. В образе Эдит Пиаф актриса выходила на сцену десятки раз, на разных сценических площадках, и на каждом спектакле проживала трагическую судьбу великой певицы как впервые, отдавая роли всю себя – любя, умирая и вновь возрождаясь из пепла в песне-исповеди. К счастью, сохранилась запись одного из последних спектаклей «Эдит Пиаф» с участием Елены Александровны. Постановка нисколько не устарела, и видеосъемка не мешает восприятию игры актрисы. Да и не игра это, а акт творческой самоотдачи. Только так и возможно, когда речь идет о жизни-горении, о глубоко искренних, эмоциональных песнях «парижского воробышка». Эдит Пиаф – Нелли Килосанидзе надолго запомнилась тем, кому посчастливилось побывать на этом исповедальном представлении, пронизанном печалью и радостью творчества.

Книга, которую вы держите в руках, завершает серию изданий «Русского клуба», посвященных выдающемуся ученому, поэту, педагогу, библиофилу, одному из ведущих сонетологов мира, профессору Тбилисского государственного университета им. Ив. Джавахишвили Константину Сергеевичу Герасимову (1924-1996). В первую книгу серии – «Возвращение» (2011) – вошли большей частью ранее не публиковавшиеся материалы из архива К.С. Герасимова – поэтические произведения, записные книжки, научные статьи, а так-же воспоминания ряда его коллег и учеников, многие из которых стали гордостью филологической науки. Издание «Возвращения» осенил своим благословением Католикос-Патриарх всея Грузии Святейший и Блаженнейший Илия II. В его слове говорилось: «Константин Герасимов… воспитал целую плеяду поколений учеников и оставил глубокий след в деле изучения русской литературы и истории книги. К. Герасимов занимался педагогической деятельностью и в Тбилисской Духовной Академии, Семинарии, и не случайно значительная часть его уникальной личной библиотеки впоследствии была передана в дар именно этим учебным заведениям. Константин Сергеевич принадлежит к высокому рангу тех избранных, чья жизнь продолжается в этом мире и после кончины, и для многих является примером добра и милосердия. Да охранит Господь его бессмертную душу и да упокоит ее в сонме праведных».

«Да, остаются книги и мосты, машины и художников холсты, да, многому остаться суждено, но что-то ведь уходит все равно!». Эти строки Евгения Евтушенко приходят на ум, когда вспоминаешь человека, который был практически первым художником, открывшим для Европы с Россией жизнь и Грузии, и всего Кавказа. Его холсты сегодня живут в самых престижных коллекциях. В одном лишь Государственном Русском музее в фонде его имени – около 1.200 единиц хранения, а рыночная стоимость полотен, написанных им в позапрошлом веке, только с 2006 по 2008 годы увеличилась на 100 процентов. Остались иллюстрированные им книги Александра Пушкина, Федора Соллогуба. И все это – при том, что сам он называл себя художником-любителем, а некоторые современники – дилетантом. «Но что-то ведь уходит все равно…». Увы, ушел в небытие после пожара Тифлисский оперный театр, полностью оформленный этим человеком. Ушли и уходят его росписи на стенах грузинских храмов. Но все равно, несмотря на безжалостность времени и людей, стены эти помнят князя Григория Гагарина.

Андрей Вознесенский ушел из жизни 1 июня 2010 года. Он скончался у себя дома в Переделкино. Ему было 77. Скорбная весть донеслась до Грузии мгновенно… Когда-то он писал о Борисе Пастернаке: «Паоло Яшвили, Тициан Табидзе и другие переводимые им мастера были ему братьями по по-этической крови. «Обнимемся, Паоло!» – это отзвук пушкинских пиров и пушкинского братства. Они обнялись в стихах. «И не кончаются объятья». И Грузия руками Иосифа Нонешвили, поэта поистине народной стихии, положила в день похорон цветы на гроб Пастернака». Вместе с Нонешвили проститься с Пастернаком пришел поэт Михаил Квливидзе… Через 20 лет, в 1980 году, Андрей Вознесенский белыми розами попрощался с Иосифом Нонешвили, своим старшим братом и другом. Еще через 30 лет, на могилу Вознесенского на Новодевичьем кладбище никто из его грузинских друзей не смог положить роз… Да и как это было сделать? После августа 2008 года границы были закрыты, а дипломатические отношения между Грузией и Россией прерваны. Страны разделил жесткий визовый режим.