4 февраля исполняется 80 лет Поладу Бюльбюль оглы. Поздравляем, от всего сердца желаем здоровья, благоденствия, процветания и еще раз вспоминаем публикацию журнала «Русский клуб», посвященную нашему выдающемуся современнику: «Полад Бюльбюль оглы – фигура легендарная. Он сделал и делает столько, что давно заслужил право навсегда остаться в истории культуры, музыки и дипломатии. И, честно говоря, поневоле немного сомневаешься – да под силу ли такое одному человеку? Певец, композитор, актер, доктор искусствоведения, профессор, в течение 18 лет – министр культуры Азербайджана, глава Фонда Бюль-Бюля, руководитель международного конкурса вокалистов имени Бюль-Бюля, четырежды избранный генеральный директор международной организации «Тюрксой». В 2006-2024 гг. – Чрезвычайный и Полномочный Посол Азербайджанской Республики в Российской Федерации. 18 августа 2024 года в интервью сообщил о завершении дипломатической миссии в Москве после 18,5 лет работы и намерении участвовать в выборах в парламент страны. Избран депутатом Милли меджлиса VII созыва, одержав победу на внеочередных парламентских выборах, состоявшихся 1 сентября 2024 года. Полад – сын великого отца, народного артиста СССР Муртузы Мамедова, получившего от своего народа имя Бюль-Бюль. Но его уважают, любят и ценят не только как наследника по прямой, но, в первую очередь, как лично, персонально, конкретно Полада Бюль-Бюль оглы. Потому что в любой ситуации он остается самим собой. Полад ни у кого не заимствовал ни голос, ни стиль, ни характер, ни манеры. Он таков, каков есть, и это не обсуждается. Ему подражали, такое бывало. Он – никогда. Полад не любит особо распространяться о себе. В немногочисленных интервью (до которых он не большой охотник) с удовольствием рассказывает о своих родителях, близких, друзьях. А еще — с радостью говорит о Грузии, к которой у него особое отношение. Его бабушка по линии матери – грузинка, Кетеван Везеришвили. В Тбилиси познакомились его родители. Здесь он получил первую в жизни государственную награду – Орден Чести. Родными и любимыми городами называет Баку, Тбилиси и Москву. Что уж тут скрывать, чем человек известнее, тем больший интерес вызывает все, что остается за кадром, за сценой. Да, в нашем представлении Полад — почти что недосягаемый памятник на высоченном постаменте. А ведь он не только легенда, но и живой человек со всеми качествами, человеку присущими. Но какими? Уж очень хочется узнать. И убедиться, что обаяние, под которое мы с такой легкостью подпадаем, когда слушаем его песни, видим его по телевидению – настоящее. Что он, деятель государственного масштаба, действительно добрый и светлый человек. Журнал «Русский клуб» обратился к одному из самых дорогих сердцу Полада людей – Валерию Асатиани, дважды министру культуры Грузии, доктору филологических наук, профессору Тбилисского государственного университета, президенту грузинской ассоциации международных культурных взаимоотношений «Диалог культур». Валерий Ростомович с радостью согласился побеседовать о своем друге. — Прежде всего, без всяких специальных вступлений, я хочу сказать следующее. Мы слышим порой такое определение – уникальный человек. И думаем, что это гиперболизация, преувеличение. А Полад – реально уникальный человек, абсолютное воплощение этих слов в конкретику. Благодаря ему я поверил, что такие люди действительно бывают. К счастью, можно назвать еще несколько имен наших современников. Их по пальцам сосчитать. Это Ростропович, Лосев, Рихтер… И Полад – в этом ряду уникальнейших людей. Какие у него были успехи! Невероятная популярность, конная милиция у переполненных залов, открытие звезды перед концертным залом «Россия» в Москве… В мусульманском мире – необыкновенное признание. Полад – один из самых больших авторитетов, ведь он практически объединил весь тюркский мир. А как он рос? Он ученик Кара Караева… — Который был учеником Шостаковича… — Я не перестаю удивляться широте его возможностей и способностей к их реализации. Он многогранен. В нем сочетаются эмоциональный порыв, нежность, сентиментальность, если хотите, и в то же время – организованность, четкость, принципиальность. Мы были коллегами и в советское время, и в постсоветское. Он работал министром культуры свыше 17 лет, я – в течение 10-ти. И все эти 10 лет я не представлял своей деятельности без Полада. На жизненном пути нас свел его величество случай. И это стало встречей, когда не нужны никакие слова – сразу сложилась настоящая искренняя дружба. Я не хочу вдаваться в трогательные подробности, но скажу, что в самые трагические моменты моей жизни Полад был рядом, я всегда чувствовал его поддержку. Вплоть до того, что в тяжелую для меня минуту он позвонил и сказал: «Валерий, я присылаю вагон, приезжай вместе с семьей, будете жить у меня». Конечно, я не поехал. Но сам факт приглашения сказал о многом. Я могу привести уйму подобных примеров… Ну, вот еще один. 2001 год. Я преподаю в университете. Уже кончился кошмар с телепередачей, в которой меня так чудовищно оболгали… Да, тогда «Рустави-2» взорвал «бомбу». Через два года я выиграл суд. Но кто об этом знает? Одним словом, в Тбилиси приезжает Полад. В гостиницу, где он остановился, конечно, набежали журналисты. В том числе и из «Рустави-2». — Как вы смеете ко мне подходить? — взорвался Полад. — Вы оклеветали моего друга! И он сорвал им запланированный прямой эфир. Так поступит далеко не каждый. Об этом мне рассказала Сесилия Гогиберидзе, которая меня сменила на посту министра культуры. А сам Полад не сказал ни слова… Когда пришло время, и я ушел из министерства и вернулся в университет, это абсолютно не изменило наших взаимоотношений. Все продолжается. Мы встречаемся постоянно, стараемся поддерживать друг друга во всем. Я поражаюсь, сколько он успевает! Он очень масштабный человек. — Как вам работалось вместе – двум министрам? — Полад был удивительно собранным, принципиальным, непоколебимым и целеустремленным министром. Да он и человек такой. Он сам часто отмечал, что мы с ним работали синхронно, слаженно. На всех коллегиях союзного Министерства культуры все знали, что если я ставлю вопрос, то у меня будет поддержка Полада. И наоборот. Когда он получил Орден Чести, то сказал, что это наша общая с ним награда… Мне очень приятно, хотя это, конечно, преувеличение. — А что давали сотрудничество и дружба двух министров культуры нашим странам? — Самым главным были живые контакты. Судите сами. В 1995 году – Дни культуры Азербайджана в Грузии. Приехала азербайджанская делегация в несколько сот человек во главе с Поладом. Ответные Дни Грузии в Азербайджане. Создание целевой группы в Тбилисском театральном институте для азербайджанского театра в Грузии. Открытия выставок. Организация юбилеев Физули, Мирза Фатали Ахундова, Бюль-Бюля… Это не просто прошлое, а то, на чем стоит сегодняшний
Максим Горький
Среди десятков иноземных знаменитостей, стремившихся в Грузию и в разгар своей славы, и еще лишь в ее преддверии, этот человек выделяется дважды. Во-первых, он пришел сюда пешком принципиально, презрев все транспортные средства, которыми отнюдь не был беден конец ХІХ века. А во-вторых, войдя в Тифлис под никому не известным именем, именно здесь он обрел другое, ставшее частью мировой культуры. Первое имя Алексей Пешков, второе – Максим Горький. За полгода он прошел огромное расстояние… Весной 1891 года Алеша Пешков начинает отмеривать шагами версту за верстой, чтобы «найти в жизни, в людях нечто способное уравновесить тяжесть на сердце… выпрямить себя». В различных концах страны он предстает батраком, рабочим, защитником слабых, просто прохожим. И очень часто – босяком. То есть именно тем, кем и появился в Тифлисе… Я стихийно понимаю вполне Алексея Максимовича Горького, того прежнего «бродягу Максимыча», когда он «на заре своей юности» пришел пешком в Тифлис, чтобы родиться здесь гениальным писателем…
Борис Казинец
он появился на свет в легендарном московском роддоме №7 имени Григория Грауэрмана, где в разное время родились Булат Окуджава, Олег Ефремов, Марк Захаров, Александр Ширвиндт, Александр Збруев, Михаил Ножкин, Андрей Миронов… Беременность и роды были сопряжены с большими проблемами для матери. она с трудом выносила ребенка, пришлось даже лечь в больницу на сохранение, а потом родить путем кесарева сечения. Когда будущего народного артиста вынули из материнской утробы, он глубокомысленно молчал. Опытный фельдшер взял новорожденного молчуна за ножки, перевернул вниз головой и стукнул по попке, что немедленно возымело действие: младенец заорал что есть мочи, и стоявший рядом доктор с изумлением воскликнул: «Ну и артист!» Эту историю Борису Михайловичу Казинцу рассказала мать. Его жизнь охватывает довольно большой исторический период: с 30-х годов прошлого столетия по день сегодняшний. Ясно, что все катаклизмы этого временного отрезка так или иначе отразились на судьбах Бориса Михайловича Казинца и его близких. Возможно, если бы ему довелось родиться в другой стране и в другую эпоху, все сложилось бы немного иначе. Но…
Михаил Смирнов
В стенах уютного старинного особняка на улице Галактиона, 20 прошла жизнь трех поколений старинного дворянского рода Смирновых. С 80-х годов XIX века здесь бережно сохранялась обстановка выдающегося петербургского литературного салона Пушкинской эпохи. Портреты его хозяйки висели на стенах, на шкафу стоял мраморный бюст Александры Осиповны Смирновой-Россет, фрейлины двух императриц, музы поэтов и художников, мемуаристки. На консоли лежал футляр из-под камер-юнкерской шляпы – когда-то такую же вместе с мундиром Смирновы подарили Пушкину… А это распятие, рядом с киотом, было подарено Петром I. Скромная серебряная табакерка с барельефом Екатерины II напоминала о близости к императорскому двору еще в XVIII веке. Каждая вещь в семейном собрании была частью истории. Истории государства, культуры, общественной жизни. Но кроме сохранения уникального наследия Смирновы сумели невозможное.
Лев Толстой
Писательский дебют Льва Николаевича Толстого, создавшего один из самых ярких художественных миров в истории человечества, состоялся на грузинской земле. Среди его поистине необъятных интересов Грузия навсегда заняла свое место. Она вошла в жизнь русского гения сюжетами, буйной природой, древними обычаями, острыми переживаниями, а главное, близкими людьми. Связи его с Грузией многомерны. Безусловно, контакты Толстого с Грузией столь подробно изучены, что кажется, нечего добавить к трудам наших предшественников. Возникает вопрос, чем отличается сегодняшнее осмысление вопроса и почему оно важно? Наши учителя собрали огромный материал – переписку, воспоминания, дневники, описали географические и этнографические факты и реалии. Основные работы созданы в 1950-1980-е годы, когда возник краткий стабильный период. Казалось, Кавказская война, в которой участвовал Толстой и которую он описал, – давняя история. Конец XX и начало XXI столетий принесли новые войны, и оказалось, что конфликты, описанные Толстым, не просто актуальны – они через полтора столетия вызвали новые кровавые события, на Кавказе словно сконцентрировались вражда, боль, непонимание.
Владимир Немирович-Данченко
Этот сын украинца и армянки, родившийся в Грузии, ощущал себя русским и, по сути, был таковым, войдя в историю как реформатор целого пласта российской культуры. А конкретно – театра. Создатель новой эпохи в этом виде искусства прожил большую жизнь, вместившую несколько исторических эпох – от крепостного права до Второй мировой войны. И первым шагом к театру стало его тифлисское детство, давшее миру кулис одного из двух корифеев, чьи имена сейчас звучат неразрывно. Владимиру Немировичу-Данченко, соратнику Константина Станиславского, судьба уготовила провести в Грузии два полярных периода его долгой жизни – взросление и старость. Говоря о том, какой именно грузинский город стал местом рождения великого русского режиссера, одни его биографы называют Тифлис, другие – Поти, третьи – Озургети. Последнее ближе всего к правде, но и это – неточность. Владимир Иванович увидел свет в гурийской деревне Шемокмеди рядом с последним из перечисленных городов. Каким же ветром занесло туда его отца Ивана Немировича-Данченко – потомка одного из запорожских казаков, получивших дворянство после того, как Богдан Хмельницкий даровал им поместья за битвы с поляками? Ведь его род вписан в родословные книги далеких от этих мест Казанской и Черниговской губерний. И во второй из них, в селе Кневичи Новозыбковского уезда у отца будущего режиссера даже было небольшое поместье. Сыгравшее трагическую роль в его судьбе.
Владимир Маяковский
Для Владимира Маяковского Грузия — гораздо больше, чем просто место, откуда он родом. Это и якорь, и парус. И манок, и маяк. И островок, и вселенная. «Где тебе хорошо, там и отечество», — сказал один поэт. Другой добавил: «Где тебе хорошо, но и где от тебя хорошо». Для Маяковского Грузия всегда была отечеством. «Разобраться в прошлом сложно, — писал Виктор Шкловский. — Но изменилось ведь и прошлое. Мы в долгу перед Владимиром Маяковским — щедрым, смелым, красивым человеком, человеком такого роста, что он мог бы шагать через стулья… Есть новые земли. Есть новые ритмы. Есть будущее, и оно не стирает нас, как стирают мокрой тряпкой меловую надпись с черной доски. И потом мы живем на Новой Земле, и несправедливы к ней». Маяковский вот… поищем ярче лица, — Недостаточно поэт красив. Крикну я вот с этой с нынешней страницы: не листай страницы! Воскреси!
Наталья Бурмистрова
Мы живем в стране мифов и легенд. Одним из таких прекрасных мифов давно уже стала народная артистка СССР Наталья Михайловна Бурмистрова. Само звучание этого имени рождает у тбилисцев множество волнующих воспоминаний, ассоциаций, ощущений. Потому что Бурмистрова – это красота, обаяние, стиль. Бурмистрова – это талант, вдохновение, жизнелюбие. Бурмистрова – это Театр… Она действительно стала городской легендой, неотделимой частью грузинской культуры, национального образа страны, который невозможно представить без этнического многоголосия, культа театра и красоты… И она, очаровательная, талантливая, навсегда привязавшаяся к Грузии, некогда встретившей ее ласковым солнцем, доброжелательными улыбками и восхищенными взглядами… Трудно писать о личности, с которой была связана нежными, дружескими отношениями. Кто-то может увидеть в посмертных откровениях проявление тщеславия, желания примазаться к славе знаменитости. Да и самому как-то неловко говорить о близком, родном человеке…
Александр Грибоедов
Литература о пребывании Грибоедова в Грузии необозрима. И не только потому, что, как писал поэт и драматург Давид Эристави (Эристов), «ни один русский писатель не был связан своей личной жизнью, общественной, литературной и государственной деятельностью с Грузией так, как автор «Горя от ума». Масштаб личности создателя неувядаемого произведения – вот что вызывает восхищение, а деятельность его по сей день во многом загадочна и становится предметом подчас острых и длительных дискуссий. В особенности это касается его проекта «Российская Закавказская компания». Тем не менее выдающийся грузинский поэт поэт Гогла Леонидзе справедливо писал: «Смело можно сказать, что Грибоедов раньше и глубже Пушкина и Лермонтова изучил жизнь Грузии, ее прошлое, биение ее сердца…». Но наш рассказ начинается с попытки прояснить первопричины возникновения интереса главного его героя к сцене, к театру. Интереса, воплотившегося в создание произведения неопределенного жанра, но определенно бессмертного, что уже доказано веками. А первопричина эта, как предполагает князь Д.Г. Эристов (Эристави), кроется в детских годах. И вот почему:
Александрз Костюрина-Тавадзе
Героиня нашего рассказа Александра Костюрина-Тавадзе – художник редкостного дара была яркой личностью, со сложной судь бой, в которой скрестились дарованный свыше самобытный талант, независимость характера и жестокие обстоятельства времени. Эта постреволюционная эпоха вошла в историю канувшей в прошлое страны, по определению Осипа Мандельштама, как век-волкодав. Возможно, именно эти обстоятельства и стали причиной того, что в биографии нашей героини так много белых пятен. Александра Григорьевна никому, даже самым близким людям, не рассказывала о том, сколько и какие драмы выпали ей в удел. Точную формулу подобного поведения дал выдающийся грузинский философ Мераб Мамардашвили: «Это особого рода трагизм, который содержит абсолютный формальный запрет отягощать других, окружающих, своей трагедией».