http://expert.konkrus.com/2015/medals/silver2015.gif
https://s18.postimg.org/sn69pzqfd/polk.jpg
https://s23.postimg.org/600h1u8nf/111.jpg
http://s018.radikal.ru/i527/1601/21/68c22f373ca2.jpg
https://s15.postimg.org/xmiyf2b4b/baner.jpg
https://s22.postimg.org/3z2ptdn69/image.jpg
http://i017.radikal.ru/1310/47/ecfc95211a3f.jpg
http://s51.radikal.ru/i131/1403/12/0c4b096c76dd.jpg
http://s50.radikal.ru/i130/1502/7c/c31dab711256.jpg
https://lh5.googleusercontent.com/-Yk5BARAi4VM/UlfQlD_3pAI/AAAAAAAACn0/1AdVCM05CPg/w180-h99-no/banner.jpg
http://i057.radikal.ru/1511/f3/5f958b8b0f22.jpg
http://s51.radikal.ru/i131/1306/24/b3c012dca873.jpg
http://s60.radikal.ru/i168/1302/2c/6e8600a15a4e.jpg
http://s018.radikal.ru/i527/1203/15/fd29d5aa98b7.jpg
http://s019.radikal.ru/i625/1203/25/7a7d8d83ab0d.jpg
http://s011.radikal.ru/i317/1210/bc/a78c93abb38d.jpg
http://s006.radikal.ru/i214/1401/69/41815b5381ac.jpg
http://i056.radikal.ru/1310/02/8f052725ecab.jpg
https://lh6.googleusercontent.com/-pj2sf_sm2Ug/VCAFem2FcYI/AAAAAAAAE0o/rY5gYjG9NHc/w353-h286-no/1.%D0%91%D0%B0%D0%BD%D0%BD%D0%B5%D1%80%2B%D0%A1%D0%B0%D1%80%D0%B0%D0%B4%D0%B6%D0%B8%D1%88%D0%B2%D0%B8%D0%BB%D0%B8.JPG
http://www.ruvek.ru/images/logo.jpg
http://s020.radikal.ru/i711/1302/db/b3ca7591683f.jpg
https://lh5.googleusercontent.com/-euArxIN2GS0/VCAFhg-3FmI/AAAAAAAAE00/M7Y64G8pNoo/w279-h286-no/2.%D0%91%D0%B0%D0%BD%D0%BD%D0%B5%D1%80-%D0%A4%D0%A0%D0%9C.JPG
https://lh5.googleusercontent.com/-tOMihSQTf-o/VCAFi92rv7I/AAAAAAAAE1A/Do3HBRW1az8/w300-h200-no/3.%D0%91%D0%B0%D0%BD%D0%BD%D0%B5%D1%80%2B-%2B%D0%9C%D0%94%D0%A1.jpg
https://lh3.googleusercontent.com/-LEbufn8rCw0/VCAFiLJADaI/AAAAAAAAE04/1g6lFszy3gQ/w328-h110-no/4.%D0%91%D0%B0%D0%BD%D0%BD%D0%B5%D1%80%2B-%2B%D0%A1%D0%93%D0%A0.jpg
http://s020.radikal.ru/i701/1302/87/3a108ab04d79.jpg
https://lh3.googleusercontent.com/-feiJXMCD7Uc/VjCJVUEtjZI/AAAAAAAAG3g/B6AGQJ6dpRg/s400-Ic42/askaneli%252520logo.jpg
http://s60.radikal.ru/i170/1303/26/b7e2b44f8499.jpg
banner_200x200.gif

О ВЫСОЦКОМ В ГРУЗИИ

«Русский клуб», № 1, 2008

ИНОХОДЕЦ
70 лет со дня рождения Владимира Высоцкого 
                                                              Мне есть, что спеть, представ перед Всевышним…


Писать о Владимире Высоцком – дело запредельное, и право на это сегодня надо иметь особое: дружбу или реальное знакомство, научный интерес, глубокую любовь. Последние два пункта у автора заметки есть, точнее, второй был, а третий остался. Конечно, если распределять по иерархиям, то в первую очередь это большой поэт (так ему Бродский, встречи с которым Высоцкий очень ждал и дождался, и подписал свою книгу стихов: «Большому поэту Владимиру Высоцкому»), очень талантливый (и не до конца реализованный в кинематографе) актер. И далее, с радостью приму все упреки в пристрастности, но невозможно не написать еще об одном уникальном даре. Он умел нести в себе свой пол, редкостное качество, особенно сегодня; мужчина, которого можно назвать идеальным, и не ошибешься. При всех недостатках, грехах и огрехах. Высоцкий очень подходит к тому образу, который рисуют себе представительницы прекрасного пола любого возраста. Человек, в котором не было ни капли женской черты, мужской и мужественный.
Не случайно петь его песни лучше автора просто невозможно. Обычно всегда оригинал лучше любых его подражателей или просто чтецов и певцов. Однако тут случай особый:  неповторимая энергетика, которую чувствует любой слушатель, даже не знающий русского языка (не раз я слышала восхищенные отзывы иностранцев о песнях Высоцкого, подобного накала они просто не встречали), насыщенность каждой клетки единого организма «певец-слушатель», когда во время исполнения песен просто изменяется воздух, иначе работает сила притяжения, и совершенно четко ощущаешь присутствие новых заряженных частиц, без которых понять, пережить чувство настоящей жизни – жизни по Замыслу – невозможно. И кроме того, понимаешь, что во Вселенной существует Мужчина и Женщина, и созданы они Творцом, и реальность их детальна и действенна. А порою болезненна и смехотворна – иначе говоря, все те сочетания, из которых выплетается узор жизни. И жизнь эта проходит–протекает–пролетает в конкретной стране, на конкретном языке, с конкретными людьми. И среди них всегда найдется очень немного человек, которые пополнят ряды нестройных, непослушных рот, где каждый имеет трагическое счастье уметь идти не в ногу. Именно они и вращают Землю…

«В ТБИЛИСИ – ТАМ ВСЕ ЯСНО, ТАМ ТЕПЛО…»
С Грузией Высоцкого связывало многое… Мало того, что он, по интересному совпадению, жил на Малой Грузинской 28, еще и свадьба с Мариной Влади успешно проходила именно у нас. Владимир Семенович часто бывал в горах и городах Грузии, на гастролях с театром в разные годы, последний раз Таганка приезжала за год до его ухода, в 1979. Высоцкий интересовался грузинской поэзией.  И особенно ему дорог был Важа Пшавела. И не случайно. Великий грузинский поэт, словно напоминающий каменную глыбу, суровую и полностью открытую земле и небу, уникальный природный осколок, будто сколок с первоначального материала, из которого Всемогущий лепил мир, чем-то неуловимо отражал внутренний мир Высоцкого… Именем Важа Пшавелы названа одна из вершин Кавказских гор. Кстати, вспомним, что на могиле русского поэта Марина Влади хотела поставить осколок метеорита, который нашли в тайге геологи. И именно сочетанием камня и травы – точно и безошибочно – оставил грузинского поэта потомкам почитаемый в Грузии скульптор, художник, создатель памятника Важа Пшавелы Гоги Очиаури. 

ИННА КУЛИШОВА

Гоги Очиаури, грузинский скульптор, художник, график, автор памятника Важа Пшавелы
Это было в самом конце 60-х или начале 70-х, точно не помню. Я как раз работал над памятникам и был в тот период очень расстроен. У меня был такой замысел, что Важа Пшавела стоял босой. Но мне не разрешали. В ЦК вызывал Стуруа в ЦК, брат Мэлора. Там, оказывается, жаловались, не знаю, кто, почему я не обуваю его, что это значит, на что намекаю. Я даже не знаю, к чему они придирались. Я сказал, что не знаю, как боги обуты. Четыре года грузинские писатели, ЦК не давали возможности работать. Я с моими помощниками втроем работали в проектном здании ТбилЗНИИЭПа, в помещении, которое нам выделил горсовет. Мы были отгорожены фанерой. В дверь постучали, мы открыли, все в гипсе были… Открыли, и стоит Марина Влади. Она ослепила нас. Я догадался, что она одна не могла появиться, и потом только увидел остальных: Зуру Церетели, мою супругу, была одна поэтесса из Англии с грузинской фамилией. Дра (н)гадзе, по-моему, фамилия… Оказывается, до этого побывали у нас дома и потом решили навестить меня на работе. Зураб Церетели сказал, что раз его нет дома, пойдем в мастерскую. Их в Тбилиси пригласил Зураб Церетели. Они у него гостили. Надо заметить, на тот период никто вообще не знал об отношениях Влади с Высоцким. А у нас были две бобины, единственные две бобины: Высоцкий и Окуджава, и в мастерской, и дома мы все время, с утра до вечера их крутили. Его песни я очень любил. Но случилось так, что Высоцкого я не узнал. Причем и фотографии, и фильмы мне были хорошо известны. Но и не думал предположить, что это он с Мариной Влади. Они вошли, и, как вам сказал, мы все просто онемели от ее красоты. У нас в мастерской находился  указательный палец памятника Важа Пшавела: у него левая рука открыта, и никто не догадывался, что окружность этого пальца размером с человеческую шею. Мы давно всех спрашивали, спорили на вино или что-нибудь еще, и никто такого не ожидал и не давал верного ответа. Марина Влади вдруг обхватила пальцами свою ногу, красивую, очень красивую обтянутую ногу — в брюках она была, и сказала: вот такого диаметра, и долго держала в обхвате свою ногу, мы, конечно, забыли обо всем. Но потом этот незнакомый парень начал со мной говорить о Важа Пшавела. Он подошел к памятнику и спросил меня, почему я обул Важа Пшавела. В Тбилиси грузинские писатели мне запрещали оставлять Важа Пшавела босым, а этот незнакомый мне русский молодой человек попал прямо в точку. Он никак не мог знать или догадаться, что у меня был такой замысел, памятник уже обутый стоял. Но я вообще удивился, что он знал Важа Пшавела. Затем он сказал, что я бы рядом с Важа Пшавела вылепил змею – он прекрасно знал поэму «Змееед»…  А у меня тоже была такая идея! Это меня очень тронуло, и мы отстранились ото всех, остальные восторгались Мариной Влади, а мы разговаривали. Меня удивили его познания в творчестве Важа Пшавелы, в поэзии вообще, но я все равно не догадался, кто передо мной. Узнал я фактически только во время расставания. Грузинская поэтесса из Англии сказала мне, что Влади очаровательная, и какой грубый мужлан рядом с ней. Я спросил: «А кто он такой?», и когда она ответила, я напрочь забыл о Марине Влади. Более того, стал думать, что ему говорил про Важа Пшавела, что он мне рассказывал, какая там Марина Влади! Конечно, было поздно признаться, уже неудобно. И так мы расстались, я провожал их до дверей здания.Мы с ним говорили о поэзии. Сейчас не могу все вспомнить, а придумывать не хочу. Я спросил его, откуда он знает Важа Пшавела так хорошо. Он сказал: не Важа Пшавела, а горы Кавказские хорошо знает. Если бы я догадался, что это Высоцкий,  он ведь был альпинистом. И он наверняка думал, что я узнал его. Так что вопрос мой, возможно,  показался ему странным. Потому и ответил, что горы хорошо знает. Полагаю, я его не узнал именно потому, что о их близких отношениях никому не было известно в Тбилиси.
Гули (супруга): — Его и я не узнала. Никто не знал о их романе. Они вместе появились впервые. Гости пришли к нам домой без предупреждения. Естественно, я сразу обратила внимание на Марину Влади,  даже помню, как она была одета: светло-коричневые бархатные брюки, какая-то светлая сорочка с приоткрытым воротником и потрясающий пояс. Представляете, неожиданно является она! Естественно, его я и не заметила особенно. Но у нас были выставлены графические работы Гоги, серия работ про Важа Пшавела, иллюстрации к его стихам, и молодой человек очень долго рассматривал их. И я помню его реакцию, как он воспринял эти работы, и было очень приятно. А потом они уже решили поехать в мастерскую к мужу. Очень смешно произошло все. Он находился наверху, работал над большой скульптурой, а внизу была маленькая какая-то кабинка, где он переодевался. И снизу его позвали: «Гоги, кто-то хочет у тебя интервью взять». И он, немного раздраженный что должен спуститься, идет в эту малюсенькую кабину, весь в гипсе. И вдруг перед ним стоит Марина Влади. Как он выкрутился, я уже не помню, но смеялись много. И потом состоялся разговор с Высоцким. Никто нам не сказал, кто этот человек, потому что никто не мог подумать… Высоцкий так говорил о поэзии вообще, так глубоко знал Важа Пшавела, это было потрясающе. 


Записала ИННА КУЛИШОВА 

Джариани Владимир Иванович
. Пенсионер. Кандидат технических наук. Работал в институте ТбилЗНИИЭП. Заведовал отделом. Руководил клубом «Ракурс» в 1980–1990 годы. Встречался с Высоцким, а потом неоднократно с его матерью и сыном Никитой. После создания программы о Булате Окуджаве много раз встречался с ним, неоднократно бывал у него дома, принимал у себя его с женой и сыном. Одна из самых лучших и известных программ клуба – «Каждый выбирает для себя». Программа актуальна и сегодня, адаптируется к компьютерным технологиям и будет выведена на носитель ДВД. Программа о Булате уже выведена и на ДВД и на видеокассету. Программа о Высоцком пока в прежнем виде и посмотреть ее не представляется возможным. Живет в Витебске.
   1979 год.
Я работаю в Тбилиси завотделом в научно-исследовательском институте по строительству – ТбилЗНИИЭП, фактически это филиал московского института ЦНИИЭПжилища. Вместе с другом (он работает в отделе информации – это важно, он имеет доступ к одной из двух так называемых наборных пишущих машинок, которые печатают типографским шрифтом), так вот, вместе с другом мы делаем сборник песен Высоцкого, то есть тех стихотворений, которые стали песнями. Могу сказать честно, что тогда я не знал о наличии у Высоцкого огромного количества стихотворений, не ставших песнями.  Сборник почти готов – это 300 страниц, уже договорено с заведующим  множительным цехом (потом он продаст нас) за хорошую плату сделать тираж – пока 100 экземпляров. Уже втихаря составляются списки желающих.
И тут – потрясающая новость: в Тбилиси приезжает театр на Таганке, на месяц: сентябрь-октябрь. Сначала прибыл небольшой десант во главе с Валерием Янкловичем, главным администратором театра. Дело в том, что гастроли театра предваряются концертами-встречами с группой актеров, эти встречи называются «В поисках жанра», а актеры заявлены: Золотухин, Межевич, Филатов, Высоцкий. Огромная афиша у Дворца спорта: пять дней, по три встречи в день: утром, днем, вечером. С этими встречами случился прокол, состоялось их в итоге только пять и только по вечерам. Причины две, и я назвал их обескураженному Янкловичу (мы с ним немного сблизились и встречались позднее в Москве, и он провел меня сначала на генеральную репетицию, а затем и на посмертный спектакль «Владимир Высоцкий»): «В поисках жанра» — повесть Аксенова, которая совсем недавно опубликована в «Юности», она на слуху. Это что – спектакль? Зачем это нам? И второе. Дворец спорта строился только для спортивных мероприятий, акустика там со знаком минус, тбилисцы ходят туда только на спорт… Появились актеры накануне первой встречи (без Межевича).И на другой день к 9 утра я уже был у номера Высоцкого в гостинице «Аджария». Проникнуть к номеру было совсем непросто, но – удалось, и у меня даже сохранился пропуск – на двоих, со мной дама Манана Хаки, моя сослуживица, балдеет от Таганки, а я – от Высоцкого.Никто не отзывается на стук в дверь. Но мы сидим как партизаны в окопе. И где-то в 11–30 на очередной стук дверь открылась. На пороге хмурый Высоцкий, завернутый в простыню, из-за него выглядывает Янклович. Но со мной дама, и нас впускают в номер. В номере – две комнаты. Нас сажают в первой, даму – спиной ко второй комнате, а я вижу как Высоцкий начинает одеваться там, и идет такая беседа из комнаты в комнату.  - Владимир Семенович, мы очень хотим, чтобы Вы выступили для сотрудников нашего института. Высоцкий по-прежнему хмурый (вчера прилетели, встреча, конечно, поздний отбой).   - А вы приходите во Дворец спорта вечером.   - Нет, там Вас будет мало. Мы хотим только Вас.   - И потом, вам, очевидно, нужны мои блатные песни?   - Ничего не имеем против них, но мы предпочитаем услышать… И я называю целый ряд песен, давно их знаю, да и сборник готов: «Охота на волков», «Что за дом  притих…», «Я весь в свету…», «Я не люблю», «Кто кончил жизнь трагически…». И Высоцкий начинает улыбаться: ему нравится этот перечень, ему нравится, что я называю именно эти песни…   - Хорошо, договоритесь с моим администратором, но учтите, я занят в двух спектаклях, а в промежутках буду летать в Москву на съемки (это был Дон Гуан, «Маленькие трагедии», последний фильм с Высоцким).Через 6 дней состоялась эта встреча. Это было днем в 3 часа. Мы заехали за ним в гостиницу, она находится прямо напротив Дворца спорта.  А на площади перед дворцом несколько больших цистерн, но не с квасом, а с вином. Середина сентября, в Грузии праздник урожая винограда, на всех площадях продается молодое вино – маджари, сладкое как виноградный сок, шутить с ним нельзя, но пить – одно удовольствие.  Мы предлагаем Высоцкому выпить стакан молодого вина. Высоцкий категорически отказывается: вечером «Гамлет», а в день «Гамлета» он ничего не ест и не пьет. Вот так! Кстати, эту деталь не отметил никто из пишущих о Высоцком, даже В. Новиков (автор книги «Владимир Высоцкий» в серии ЖЗЛ).Потом была незабываемая встреча на 400 человек, а через 4 дня еще одна встреча в том же зале (клуб «Строитель», не побоялся директор клуба, а вторая встреча вообще была по его инициативе). Кстати, перед этой второй встречей, в машине я попросил Высоцкого прочесть на встрече что-нибудь. Очень ему понравилась эта просьба, на встрече сказал он о ней и прочел, убрав гитару за спину (и снимок этот вошел в фильм Соловьева по песне «Кто-то высмотрел плод…»), но, увы, не свое, а Семена Гудзенко из спектакля «Павшие и живые»: «Нас не нужно жалеть…».Потом были другие встречи, я ходил на все спектакли театра, они проходили в Доме профсоюзов возле станции метро «Делиси». Высоцкий очень легко и быстро сходился, рушил все барьеры, понимал, что инициатива должна исходить от него. В одну из встреч я рассказал Высоцкому о сборнике и попросил его дать что-нибудь для него. Сейчас невозможно вспомнить, откуда у меня была информация о том, что он ведет дневники, и я попросил его дать что-нибудь из дневников. «Какие дневники?» – он заулыбался. И вообще – это ваша работа и не разбавляйте ее ничем, и, если она получится, это будет второй сборник, первый был в Киеве некоторое время назад (позднее мне довелось увидеть этот сборник, должен все же сказать, что наш был несравненно лучше). Сборник вышел только в пяти экземплярах в конце 80-го года. Называется он «Владимир Высоцкий. Песенная поэзия». Замечательный грузинский театральный художник, мой хороший приятель Юрий Чикваидзе (сейчас он живет в Штатах)  сделал к нему два рисунка. А заведующий множительного цеха испугался и заложил нас руководству института, и дело дошло до КГБ, но – обошлось. Наказали, конечно, а как же иначе.А потом… Потом, в 81 году мне удалось собрать небольшой коллектив (со временем этот коллектив вырос и превратился в клуб «Ракурс», который знали не только в Тбилиси, но и в Москве и в Ленинграде, и в других городах), так вот, небольшой коллектив, который создал аудиовизуальную программу «Владимир Высоцкий». Для того чтобы представить Высоцкого так, как он этого заслуживал, мы пошли на маленькую хитрость. 1980 год. Все под запретом. Но существует общество «Знание». И вот через это общество пробивается брешь. Составляется безобидный текст на 10 страницах «Владимир Высоцкий. Военные песни». Лекция на 20–30 минут, и текст без проблем проходит все этапы утверждения: две рецензии (Кора Церетели, кандидат искусствоведения, и Георгий Михайлович Гиголов, профессор филологии), рассмотрение на Совете общества… И кончается все протоколом (он существует и сейчас): «Разрешить члену общества (конечно, мне пришлось им стать) Владимиру Джариани проведение лекции «Владимир Высоцкий». А текст – один экземпляр кладется под сукно, вернее, в одну из тумбочек (потом, когда появится необходимость, они этот текст не найдут: это Грузия со своим вариантом советской власти)».А мы тоже положили этот текст под сукно – уже готов другой текст: 50 страниц, 400 слайдов, трехчасовая программа… Множество раз мы показывали ее на разных площадках, в том числе, в Москве. Смотрели и слушали  ее и мама поэта Нина Максимовна Высоцкая, и сын поэта Никита Высоцкий (ныне директор дома-музея Владимира Высоцкого), и Наталья Крымова и Андрей Крылов и другие. Существует обширная книга отзывов (подлинник находится в музее Высоцкого). Потом клуб создал еще две программы: «Булат Окуджава» и «Каждый выбирает для себя», но о них разговор отдельный. 

Елена Тевдорадзе, заместитель председателя комитета, депутат Парламента Грузии: В молодости я страдала аллергией, и так как в Тбилиси мне никак не могли помочь, поехала в Москву. Меня лечила изумительная женщина, врач из Абхазии Юлия Самушия. Помню, в больнице вместе со мной проходили лечение несколько известных людей. Там я подружилась с журналистами, мы поддерживали приятельские отношения. И вот через год они позвонили и пригласили меня в Москву под Новый год. Для меня было неожиданность, что Новый год мы должны были встретить на квартире Юрия Сенкевича. С нами был и известный сатирик Зиновий Высоковский. К двум часам ночи приехал Владимир Высоцкий. Я, естественно, была в восторге от встречи с ним. Кстати, в этой компании одна я была из Грузии, и ко мне относились с большим радушием. Под утро Владимир Семенович предлжил пойти на Красную площадь. К шести часам народу было немного, и мы с шампанским в руках гуляли, несмотря на сильный гололед. Все постоянно падали, но чаще всего я, непривыкшая к московской погоде. Мне помогал подняться чаще Высоцкий. Но, знаете, был такой гололед, что как только все подбегали помочь, тут же падали сами… Можете себе представить, с какими приключениями мы встретили новогоднее утро.В 12 часов дня Высоцкий предстояло играть в спектакле «Десять дней, которые потрясли мир», поэтому он решил немного поспать. Узнав, что я ни разу не была в Театре на Таганке, Высоцкий сказал, что этим я его оскорбляю и пригласил на спектакль. Так что у нашего знакомства было приятное продолжение. И вот мы все пришли в театр, а там в конце каждого ряда имеются откидные стулья. Помню, я сидела в четвертом ряду. Высоцкий поет на сцене и вдруг спускается ко мне и спрашивает:«Ну, как вам здесь, вместе с нами?» Я не смогла произнести и слова от смущения и неожиданности… Это история произошла в семидесятых годах, а помнится все, как сегодня. 

Записала Миранда ОГАНЕЗОВА
 


Юрий Мечитов, фотохудожник:
 

Я упустил прекрасный шанс сфотографировать получше Параджанова с Высоцким. Они ненадолго встретились в фойе театра перед спектаклем, и Высоцкий обещал прийти к Сергею на следующий день. Параджанов тут же при всех заявил, чтобы никто к нему не смел приходить. Я, как подобает ученику, послушался.

У Сергея был роскошный вечер, было как всегда много народу, Высоцкий пел под гитару… Все это, к сожалению, никто не снимал, и видео тогда было редкостью.

На следующий день Сергей сурово спросил меня: «А ты чего не пришел?» — «Вы же сами, Сергей Иосифович, просили не приходить»,— простодушно ответил я. «Ну и дурак!» — было в ответ.


Михаил  Ляшенко, поэт, главный редактор журнала «АБГ»: 

Дело было летом 1984. Сергей Параджанов доснял и смонтировал свой фильм «Сурамская крепость» и давал импровизированные премьерные показы в малом просмотровом зале киностудии для жаждущих приобщиться местных гурманов и избранных приезжих. Наутро после одного из таких просмотров и последовавшего застолья дома у режиссера, помогаю маэстро мыть посуду на веранде против известной «фрески» «Танцующие курды». Жарко, и мыть посуду в совсем не приспособленных к этому условиях – занятие пренеприятное. Но надо. Мурлычу себе под нос что-то душевное, вроде: «Гоп со смыком» или «С одесского кичмана сорвались два уркана»

– О! – оживляется Сергей, – конечно же, как банальный интеллигент областного масштаба, поешь блатные песни под гитару.

– Могу и спеть.

– А сботать по фени?

– Можно возродить юношеский опыт.

– Вот слушай – сценарий и постановка – мои. Бреем тебя наголо, расписываем наколками – это будут шедевры, которые потом сможешь смыть, а хочешь – распишем по-настоящему. Легенда такая: ты сын фронтового генерала, репрессированного после войны. Мать не перенесла горя и сошла в могилу. Ты остался с бабушкой. Бабушка больна, денег на хлеб и лекарства нет. Твой персонаж идет воровать, идет на срок, становится честным вором, крупным авторитетом. Сейчас он (то есть ты) в побеге, скрывается, приехал ко мне мы вместе сидели… Я ставлю тебе образ и делаю реноме. Нас приглашают в роскошные светские салоны, ты поешь блатату и рассказываешь истории из своей трудной жизни – я научу какие… Роскошные столы, благосклонность потрясающих женщин… Неделю-другую, потом исчезаешь… Идет?

Эдакий перформанс на пару недель в постановке гениального Параджанова и в моем исполнении. Конечно, соблазнительно. Но ведь некогда. И до артистических ли мне авантюр?

– Разумеется, интересно… – говорю, – а, может, я буду петь свои песни. Разве не лучше – вор в законе еще и бард – загубленный талант… Назначьте прослушивание – покажу материал.

Маэстро, задумавшись, щелкает, по своему обыкновению, языком.

– Миша, смотри мне прямо в глаза, – эта мизансцена означает, что игровые условности отменяются и речь пойдет по существу. – У меня был близкий друг, лучший бард Советского Союза, Володя Высоцкий, слышал о таком? – Разумеется, слышал. – Так вот, Володя был человек очень тонкий и избегал при мне петь. Он знал, что его я очень ценю, но мне не нравятся его песни… Правда, был один случай… Суренчику удалили гланды. Очень неудачно. Все врачебные средства исчерпаны, медицина развела руками, говорит, если молодой организм справится, то, возможно, и выживет – нужны положительные эмоции… Он в Киеве – я в это время в Москве. Кризисная ночь – даже доехать не успеваю. Володя с Мариной как раз были у меня. «Чего, – спрашиваю по телефону, – ты очень-очень хочешь? Володя с Мариной, – говорю, – шлют тебе привет…» «Пусть Володя мне споет». Володя тут же съездил за гитарой и всю ночь до утра пел ему по телефону. Суренчик, как ты знаешь, до сих пор жив.

Вы все знаете его, как крикуна и горлопана, а он был совсем другим человеком, очень глубоким человеком был, он умел гениально молчать. Молчал он гениально… И умер гениально – вовремя. Это надо уметь – уйти вовремя… Как и Гагарин, кстати.

 
 

Реклама